Назад в дневник Пишет Madder
Лифт 8 {уфф нелегкая это работа. это еще не конец, кста. как во всех классических ужастиках - ждите подлянку в титрах))))}
Сознание зависает холодной сферой в полутора метрах над полом. Со стороны я вижу свернувшуюся на полу фигуру, которая вгрызается в кусок окровавленного мяса. Так лучше, чем находится в своем теле, когда кости срастаются. Есть у меня подозрение, что это так же больно, как и ломать их. Я вижу и тело твари, повисшее на ограждении площадки. Это что, моих рук дело? До сих пор не могу поверить, даже с этим металлическим привкусом на языке. Мне её жаль. Они забредают в этот мир, не испытывая ничего, кроме голода, и долго не живут. Здесь все для них слишком чуждое, все представляет опасность. Но пока они еще могут двигаться - это идеальные машины для убийства. Она должна была справиться со мной за пару секунд. Так какого хрена?
Последняя капля крови растворяется электрическим импульсом в моих клетках, и меня швыряет обратно, в сведенные судорогой мышцы. Возвращающаяся память сметает меня, как ядерный взрыв.
И они говорят что бог это любовь, и да я верю, верю, что бог любит меня как все свои творения, ибо что еще могло породить такую ярость, обугливающую саму мою суть. Что кроме тошнотворной любви могло запереть меня в оковах плоти, снова и снова выкидывая в уродливую реальность, не давая |забыть|, не давая и |помнить|? Не давая вспомнить даже причину, по которой приходится снова и снова сходить с ума. О да, бог это любовь в вывернутом мире, вгрызшемся в собственные внутренности, в мире, где война в раю никогда не кончится. Изначально рай был построен по простому фрактальному принципу. Он, как система, абсолютно абстрагированная от всего окружающего, мог поддерживать сам себя. Никаких утечек, никаких не просчитанных притоков. Такое срабатывало много раз, но только если сам создатель находиться в абсолютном равновесии. Бог был…не уравновешен.
Он стал перестраивать и изменять только что созданную систему, приводя её в полную противоположность хаосу внутри себя. Болезненная нормальность. Структура, чересчур жесткая и однообразная. Это само по себе привело бы к кризису, но кроме того… он не был уверен в способности удержать хаос самостоятельно.
Кошмары - это часть сущности бога, он вложил их все в самого первого человека, спрятал глубоко-глубоко, сам их испугавшись, как в шкатулку, но кошмары просачивались через слишком хрупкую плоть. И создал бог Еву в надежде, что два сосуда справятся лучше. Не яблоко положило начало исходу из рая, а безумие бескрайнего космоса, струйкой отравляющее стерильный рай. Адам и Ева бежали из нормальности, худшей, чем любое помешательство. Теперь миллиарды людей ползают по планете, и видения пульсируют в них, сияют, сияют в каждом.
Снова нужно заставить себя сделать вдох, даже если воздух раздирает пересохшее горло. Поднимаюсь изломанным, судорожным движением, цепляясь за металлические прутья. Одного сердца слишком мало для полного восстановления, но не устраивать же охоту. Это изношенное тело все равно долго не протянет.
- Эй, я уже могу повернуться? - страх в её голосе приятен на вкус.
-Погоди. Сейчас. - я не узнаю ни своего голоса, ни этой пульсирующей силы внутри, но знаю что нужно делать. Протянув руку, я разрываю кусок пространства, опадающего с пепельным шорохом, и нажимаю на кнопку вызова лифта.
- Я думаю, мы можем и доехать.
Интересно, что её больше удивляет: то что я все еще могу двигаться, или кабина, повисшая в пустоте? Как бы то ни было, Ника послушно заходит внутрь. Реальность замкнулась кольцом. Мы снова спускаемся в этом пластиковом гробу.
- Не рассказывай об этом, если не хочешь оказаться в психушке. Ты и сама знаешь, что тебе не поверят.
- Хорошо, но.. Это ведь было? Было на самом деле?
- Было. И может повториться, если ты не будешь осторожнее. Я расскажу тебе правила. Потом.
Я вытираю окровавленную руку о стенку. Еще одно свидетельство существования, еще одно яркое клеймо на пластиковой шкуре мира. Дверь лифта начинает медленно открываться. Совершенно обычный коридор с металлическими зеркалами дверей. Совершенно |нормальный|. Ника радостно кидается к выходу. С разворота вырубаю её ударом в челюсть, перехватываю, легко удерживая от падения на пол. Никто не заслужил жить в ужасе бога. Никто. Теперь я почти помню. Есть страхи и |страхи|. Мне нужно собрать все |его| кошмары, и вернуть. Вернуть сполна, пока он не захлебнется в них.
Зло усмехаюсь в коридор, нажимая на кнопку первого этажа. Ветер отбрасывает волосы с лица. Я всегда буду вспоминать, даже если умру свернувшись в луже крови, или после любой другой из смертей. Пусть ничего не останется кроме этого обрывка памяти.
Первый этаж. Скидываю её на руки какому-то парню, вылупившемуся на меня с ошарашенным видом. Кажется, его испугали мои зашитые веки, окруженные пятнами черных синяков. Когда я вспоминаю, моя сущность всегда просвечивает сквозь патину плоти. Выскальзываю на улицу вместе с путаницей газетных листов и сухих листьев.
Этот мир будет прекрасен со своим собственным сладким привкусом ненормальности. Со своими собственными тенями.
(13) 
